Богомил (bogomilos) wrote,
Богомил
bogomilos

Демиург и Ялдаваоф, ошибочное отождествление

Доклад Дм.Алексеева «Демиург и Ялдаваоф, ошибочное отождествление» на Международном научном симпозиуме «ПУТИ ГНОЗИСА: МИСТИКО-ЭЗОТЕРИЧЕСКИЕ ТРАДИЦИИ И ГНОСТИЧЕСКОЕ МИРОВОЗЗРЕНИЕ ОТ ДРЕВНОСТИ ДО НАШИХ ДНЕЙ» 12 апреля 2013 г. в Российском Государственном Гуманитарном университете, Москва.



Валентинианское Изложение с приложениями, фрагментом о помазании, двумя фрагментами о крещении и двумя фрагментами о евхаристии является вторым произведением в XI Кодексе Наг-Хаммади и занимает в нем страницы 22-44. Сохранность рукописи очень плохая, от текста сохранились отдельные отрывки с лакунами, частично восстановленными издателями. Большая часть памятника, сохранившегося в единственном экземпляре, утрачена безвозвратно. Текст Изложения является переводом с несохранившегося греческого оригинала на субахмимский диалект коптского языка. В рукописи текст не озаглавлен, либо заглавие утрачено; название «Валентинианское Изложение» дано издателями в ХХ веке. Рукопись, как и остальные кодексы Наг-Хаммади, датируется IV веком.

В целом изложение, к сожалению, чрезвычайно фрагментарное, соответствует свидетельствам отцов ересиологов, прежде всего Иринея Лионского, о взглядах гностиков школы Валентина. Однако в тексте сохранились два чрезвычайно важных свидетельства, на которых нам хотелось бы остановиться подробнее.

I Доктрина Троицы.

На стр. 22-24, то есть в самом начале произведения, излагается учение об Отце (Боге), Его пребывании в Единице (Монаде) и Молчании, как Его паре, сизигии. Таким образом, Отец и Его Молчание составляют первую пару, которая затем, разворачиваясь в Четверицу, порождает Единородного Сына. Здесь мы видим отмеченную и в ряде других гностических источников троицу «Бог (Разум, νους) - Молчание (в ряде текстов также Первая Мысль (προνοια / πρωτεννοια) и Барбело) - Единородный Сын (Слово, λογος)». Смысл этого построения прост: Разум, пребывая в Молчании и Своей первой Мысли, которая и является его молчанием, изрекает эту мысль в Слове. С наибольшей ясностью это высказано в Неозаглавленном трактате из Кодекса Брюса (в русском переводе «Книга величия Отца» [Евангелие Истины, Ростов н/Д, 2008, стр. 446-447]), стр. 53: «И они прославили Одного единственного, и Мысль, Которая в Нем, и Слово Умное. И они прославили Трех, Которые — Один Единый». В библейском контексте, в частности, в парафразе Бытия у евангелиста Иоанна троице «Разум (νους) - Молчание / Первая Мысль (σιγη / πρωτεννοια) - Слово (λογος)» соответствуют Бог в Быт. 1:1, Дух Бога в Быт. 1:2 и изрекаемое Богом творческое Слово «да будет свет» в Быт. 1:3. Помимо прочего, именно аллюзией на это творческое Слово является световая символика в прологе Иоанна. Кроме того, троицам «Разум - Молчание / Первая Мысль - Слово» и «Бог - Дух - Слово» соответствует ещё одна троица «Отец - Мать - Сын», что очевидно в иврите, где слово "дух" (ruah) женского рода, но не очевидно в греческом, языке христианского богословия по преимуществу, в котором слово "дух" (πνευμα) среднего рода, и уже совсем не очевидно в латинском, где слово "дух" (spiritus) мужского рода. Исторически именно гностическая доктрина Троицы послужила основой для тринитарной доктрины, сформулированной и принятой на Вселенских соборах, и совершенно не напрасно ересиарх Маркелл Анкирский, строгий монотеист в иудейском духе, называл своих православных противников «учениками еретика Валентина». К сожалению, как и многое другие идеи, позаимствованные христианством эпохи соборов у христиан-гностиков, тринитарная доктрина дошла до нашего времени в чрезвычайно сниженном и опошленном виде. В частности, отказ от понимания Духа как Матери, вызванный тем, что в греческом и латинском языках соответствующие термины не женского рода, поставил Дух в Троице на третье место, превратив его на Востоке в "иже от Отца исходящего", а на Западе в "исходящего от Отца и Сына" (filioque). Точно так же глубокая идея восхождения души через небесные сферы, позаимствованная из Поймандра Гермеса Трисмегиста [Поймандр Гермеса Триждывеличайшего, 25-26 // Гермес Трисмегист и герметическая традиция Востока и Запада, М., 2001, стр. 20], сначала превратилась у христиан-гностиков в восхождение души через посты архонтов-мытарей, а затем окончательно деградировала у ортодоксальных христиан до известных «Мытарств преподобной Феодоры», к чему совершенно справедливо привлекает внимание протодиакон о. Кураев в своих лекциях.

Итак, Единородный Сын, в христианском контексте тождественный Иисусу Христу, одновременно является творческим Словом, которым сотворен мир. Именно на это указывают общеизвестные слова евангелиста Иоанна «Всё возникло посредством Него, и без Него не возникло ничто» [Перевод автора, русский Синодальный перевод не удовлетворителен, поскольку искажает текст] (Ин., 1:3) и апостола Павла «Ибо хотя и есть так называемые боги, или на небе, или на земле, так как есть много богов и господ<ов> много, — но у нас один Бог Отец, из Которого всё, и мы для Него, и один Господь Иисус Христос, Которым (то есть "посредством Которого всё") всё, и мы Им» (1Кор. 8:5-6). Очевидно, что Христос, понимаемый у Иоанна как творческое Слово Бога, выступает не только у Иоанна, но и у Павла в роли посредника творения, то есть демиурга, если корректно применить этот термин эллинистической теософии.

II. Демиург.

В своем диалоге Тимей Платон вводит миф о демиурге следующим рассуждением: «Все возникающее должно иметь какую-то причину для своего возникновения, ибо возникнуть без причины совершенно невозможно. Далее, если демиург любой вещи взирает на неизменно сущее и берет его в качестве первообраза при создании идеи и свойств данной вещи, все необходимо выйдет прекрасным; если же он взирает на нечто возникшее и пользуется им как первообразом, произведение его выйдет дурным. <...> Но мы говорим, что все возникшее нуждается для своего возникновения в некоей причине. Конечно, творца и родителя этой Вселенной нелегко отыскать, а если мы его и найдем, о нем нельзя будет всем рассказывать. И все же поставим еще один вопрос относительно космоса: взирая на какой первообраз работал тот, кто его устроял,- на тождественный и неизменный или на имевший возникновение? Если космос прекрасен, а его демиург благ, ясно, что он взирал на вечное; если же дело обстояло так, что и выговорить-то запретно, значит, он взирал на возникшее. Но для всякого очевидно, что первообраз был вечным: ведь космос – прекраснейшая из возникших вещей, а его демиург – наилучшая из причин». Именно этот текст, в котором демиург выступает в качестве посредника творения между безличным платоновским Благом и сотворенным миром, является отправной точкой для любых последующих суждений о демиурге.

Термин "демиург" (δημιουργος) неоднократно встречается в коптских рукописях, дошедших до нас в составе библиотеки Наг-Хаммади. Приведём все эти случаи:

1. Традиционно приписываемый школе Валентина так называемый «Трехчастный трактат», NHC I, 104,35; 105,18:
«Сотворение человека подобно также и всему остальному (сотворению). Двигался Логос духовный в невидимости, совершая (105) его (т.е. сотворение человека) посредством Демиурга (ΠΙϮΜΙΟΡΓΟС) и его Ангелов-служителей, причем они являются соучастниками [с ним] в формировании (человека). [Он] задум[ал] со своими Архонтами — в то время как земной человек был (еще) подобен тени — чтобы он стал подобен [тем, которые] отделены от Всех, и был изготовлением их всех, Правых и Левых, причем каждый из [раз]рядов формирует [человека таким образом] каким он (т.е. разряд) существует. [Разряд,] который произвел Логос, [будучи] недостаточным как больной, не был подобен ему, потому что он произвел его в за[бытьи] неведения, и [ущербности], и всех прочих болезнях. Создав же первую форму, Логос (произвел ее) посредством Демиурга (ΠΔΗΜΙΟΥΡΓΟС) путем неведения (Демиурга), чтобы он (т.е. человек) получил знание, что существует Всевышний, и чтобы он знал, что нуждается в [Нем], то есть то, что Пророк н[аз]вал "дуновение жизненное", и "д[ыха]ние вышнего Эона", и "Невидимый", и это есть ду[ша] живая, оживившая си[лу], которая ранее была мертвой, ибо мертвое есть незнание» [Неопубликованный перевод покойной А.И.Еланской. Рукопись любезно предоставлена автору правообладателем Н.К.Герасимовым].

2. В публикуемом в настоящей работе «Валентинианском изложении».

NHC XI, 37, 33:
«Они духовные и плотские, небесные и земные, он сотворил для них место такого рода и школу такого рода для учения и для формы. И начал этот демиург (ΔΗΜΙΟΥΡΓΟС) создавать человека по своему образу, по подобию же существующих изначально» [Очевидная модификация в среде христиан из язычников первоначальной традиции, предполагающей, что человек «по образу и подобию Бога» создан Богом (Быт., 1:26), а человек «из праха земного» вылеплен создателем плоти (Быт., 2:7)].

NHC XI, 39, 16:
«Супруг же совершенный, и София с Иисусом, и ангелы с семенами это образы полноты. Демиург (ΔΗΜΙΟΥΡΓΟС) же затенил супруга и полноту, и Иисуса, и Софию, и ангелов, и семена».

Один раз, также в Валентинианском изложении, образованный от слова δημιουργος глагол δημιουργειν применен непосредственно к Иисусу, NHC XI, 35, 31:
«И он, Иисус, сотворил творение и создал (ΑϤΔΗΜΙΟΥΡΓΕΙ) из страстей, которые вокруг семян. И он отделил их друг от друга и страсти лучшие Он внес в дух, худшие же в плотское».

3. Помимо этого термин «демиург» присутствует также в считающемся не вполне гностическим произведении Поучения Силуана, NHC VII, 116, 8:
«Он знает все вещи до того, как они произойдут, и знает тайны сердца – все они открыты и ущербны пред Ним. Пусть никто никогда не говорит, что Бог незнающий, ибо несправедливо бросать создателя (ΠΔΗΜΙΟΥΡΓΟС) всех созданий в незнание. Ибо и пребывающие во мраке пред Ним как образ света» - в данном случае, поскольку саму фразу можно счесть поздней ортодоксальной интерполяцией, перевод δημιουργος именно как «создатель» представляется вполне корректным.

4. Также интересующий нас термин дважды присутствует в коптской версии герметического трактата Асклепий. NHC VI, 73:
«Такова старость мира, безбожие и бесславие и бессловесность слов благих. Когда это происходит, о Асклепий, Тогда Господь, Отец и Бог, Бог-Демиург (ΠΔΗΜΙΟΥΡΓΟС), призрел на случившееся, и Свой совет, который благ, Он поставил над беспорядком. Он забрал заблуждение оттуда и зло — он отсек его. Однажды Он погрузил его в великую воду, однажды же он сжег его огнем тяжелым и однажды Он уничтожил его войнами и язвами» [Неопубликованный перевод автора].

NHC VI, 75:
«Поэтому Бог властвует над высотой небес. Он во всяком месте и наблюдает за всеми местами, и в Его месте нет неба и нет звезд, и он чист от тела. Демиург (ΠΔΗΜΙΟΥΡΓΟС) же властвует над областью между землей и небом, – тот, кого называют Зевсом, то есть Жизнью» [Ibid].

Нетрудно убедиться, что во всех перечисленных случаях речь не идет о протархонте Ялдаваофе и других демонических сущностях гностического мифа. Более того, в Валентинианском изложении «демиург» и «дьявол» упоминаются на соседних страницах, но у нас нет ни малейших оснований для предположения, что гностики, или хотя бы только гностики школы Валентина, их отождествляли.

Если рассмотреть образ демиурга в диалоге Платона «Тимей» и в более поздних герметических произведениях, станет очевидным, что речь идет о благом посреднике творения, но именно в роли посредника творения выступает Христос в писаниях Павла и Иоанна, которые уже были процитированы выше. При этом у Иоанна Христос отождествлён также с Логосом, тем словом «да будет свет», которое Бог произносит в Быт., 1:3. Поскольку не только весь пролог Иоанна, но и все его мировоззрение обусловлено неким парафразом, можно даже сказать "мидрашем" на Бытие, в нем просто не остается места для какого либо «демиурга» помимо Логоса-Христа.

Если обратиться к собственно гностическим сочинениям, придётся отметить, что их авторы исходили из того же парафраза Бытия, в среде христиан из язычников, зачастую недостаточно знакомых с содержанием еврейской Библии и уж точно не знакомых с устной палестинской традицией, претерпевшего ряд модификаций, зачастую совершенно фантастических, но в общих чертах сохранияющего верность оригиналу. В частности, типология архонта Ялдаваофа последовательно воспроизводит типологию создателя плоти (Быт., 2:7) и смерти (Быт., 2:17) Яхве. Во избежание недоразумений следует сразу же отметить, что нигде в гностических источниках архонт Ялдаваоф не фигурирует в качестве «бога иудеев», однако все его злодеяния описываются именно по книге Бытия.

В различных произведениях коптской библиотеки с именем Ялдаваофа и иногда других демонов гностического мифа связаны сюжеты сотворения человеческой плоти из праха (Быт., 2:7); создания Евы из ребра Адама (Быт., 2:21-22); наречения Адамом имён живтоным и птицам (Быт., 2:19); истории змея и древа познания (Быт., 3:1-13, часто повторяющийся сюжет); проклятия змея и людей (Быт., 3:14-19); рождения Каина и Авеля, причём отцом Каина прямо назван Ялдаваоф (ср. Быт., 4:1 и 1Ин., 3:12); «кожаные одежды» (Быт., 3:21) присутствуют только в Валентинианском изложении, но здесь они прямо связаны не с Ялдаваофом, а с дьяволом; жертвоприношения Каина и Авеля и убийства Каина Авелем (Быт., 4:3-12); схождения «сынов Божьих к дочерям человеческим» (Быт., 6:1-2); Ноя и потопа (Быт., 6:13-8:17), причём сам Ной иногда трактуется как положительный, а иногда как отрицательный персонаж [«И он сотворил деревянный ковчег, и тот, кого он нашел, вошел в него, и случился потоп. И так Ной спасся со своими сыновьями, ибо, если бы не было ковчега, чтобы люди вошли в него, не было бы и воды потопа» - Мысль нашей Великой Силы, NHC VI, 38-39 // Евангелие Истины, Ростов н/Д, 2008, стр. 414]; даже история сожжения Содома и Гоморры (Быт., 13:13; 19:24-25), причем содомляне прямо названы мучениками [«Содомляне же по воле величия засвидетельствуют (μαρτυρειν) вселенское свидетельство (μαρτυρια), они упокоятся в чистой совести, в месте своего покоя, то есть в нерожденном Духе» - Парафраз Сима, NHC VII, 29, перевод автора].

Но нигде, ни у Павла и Иоанна, ни в более поздних [Хотя terminus ante quem и для новозаветных писаний, и для центральных по своему значению текстов библиоткеи Наг-Хаммади, Апокрифа Иоанна и Евангелия Истины, определяется сочинением Иринея «Против ересей», традиционно датируемым ок. 180 г.] гностических произведениях Яхве, выступающий под разными обозначениями, например, «князь мира сего», «бог века сего» и «горшечник» в Новом Завете, «первый архонт», «Ялдаваоф», «Самаэль», «Сакла» и даже «злое естество» в коптской библиотеке, не является посредником творения, то есть собственно демиургом, и никак не отождествляется с ним.

Единственный автор, у которого демиург постоянно кореллирует с божеством Яхве, это Ириней Лионский, но нет ни малейших оснований некритично принимать его свидетельство на веру именно в силу того, что Ириней был врагом христиан-гностиков и открыто об этом писал.

* * *

Итак, как нам представляется, изложенное позволяет отказаться от отождествления демиурга и «архонта Ялдаваофа» и, соответственно, поставить под сомнение выводы Гиллеса Квиспела в его во многом программной работе «Демиург в Апокрифе Иоанна» [Gilles Quispel, The Demiurge in the Apocryphon of John. // R.McL. Wilson (ed.) Nag Hammadi and Gnosis. Papers read at the First International Congress of Coptology (Cairo, December 1976). (Nag Hammadi Studies XIV) Leiden: Brill, 1978]. Кроме того, продуктом некритичного восприятия творческого наследия Иринея Лионского становится и во многом революционная, заставившая пересмотреть выдвинутые Хансом Ионасом и Рудольфом Бультманом ошибочные представления о некоей самостоятельной «гностической религии», работа Майкла Аллена Уильямса «Передумывая "гностицизм". Аргумент в пользу отказа от сомнительного понятия», в которой он предлагает вообще отказаться от употребления термина «гностицизм» и использовать вместо него термин «библейские демиургические традиции», понимая под этими традициями «все те, которые приписывают сотворение и обустройство космоса некоей низшей сущности или сущностям, отличным от высшего Бога» [Williams, Michael A. Rethinking “Gnosticism”: an argument for dismantling a dubious category, Princeton, 1996, р. 51]. Поскольку упомянутые им «низшие сущности» в гностических писаниях никак не связаны с сотворением и обустройством космоса, а в Новом Завете в роли посредника творения, то есть, если мы сочтём корректным применение к парафразу книги Бытия, созданному не в эллинистической, а в семитской культуре, этого эллинистического термина, демиурга, выступает Логос-Христос.

Обсуждение.

Александр Леонидович Рычков: Друзья, у нас очень важная тема, можно сказать, переосмысление одного из мифов о гностицизме. Нам бы хотелось, чтобы своё мнение высказала Е.Б.Смагина, которая перевела несколько текстов из Наг-Хаммади и владеет этой темой.

Евгения Борисовна Смагина: Спасибо! Во-первых, я хотела бы сказать, что всё же есть источник, в котором демиург отождествлён с Ялдаваофом. Во-вторых, есть гностические книги, где творцом выступает не сам Ялдаваоф, а его порождение Саваоф, это тоже есть. С манихеями труднее, но, кстати, у манихеев в роли демиурга выступает Сакла.

Дм. Алексеев: Демиурги у манихеев благие божества.

Смагина: Смотря что под этим понимать. Я говорю "в роли творца перстных Адама и Евы", а в роли демиургов там выступают божества, они из хаоса создают мир. Но творцом Адама и Евы названы Сакла и его, так сказать, "самка". Но это особый вопрос.

Кроме того, говоря, что слово "дух" в языках христианства мужского или среднего рода, нужно не забывать про такой язык, как сирийский, язык едва ли не всего восточного христианства. А он семитский, и в нём слово "РУХА" женского рода, как и в еврейском.

Что касается валентинианского гнозиса, следует помнить, что границы гностических щкол были далеко не столь чёткими, как это представляют ересиологи. К названиям, которые давали гностическим школам ересмиологи, нужно относиться с осторожностью. Сами гностики, может быть, такого строгого различия школ и не проводили, тем более, что их учения не канонизированы, за исключением такой религии, как манихейство, где есть канон, но это особый случай. Так что границы между ними могут быть размыты, и, если у гностиков-валентиниан - по ересиологам - чего-то нет, это ещё не значит, что этого не было. Просто ересиологам попалась книга, в которой это явление не отражено.

Алексеев: Вообще типология, выделяющая как основные направления "валентинианство" и "сифианство", более чем сомнительна. Хотя бы потому, что те комментарии, которые приписываются Валентину, являются комментариями на текст, полностью совпадающий либо близкий к Апокрифу Иоанна. А Апокриф Иоанна, в свою очередь, это центральный текст "сифианства". То есть, выстроенная научная типология по-своему хороша, но она отражает скорее ересиологическую, нежели гностическую реальность.

Роман Викторович Светлов: Спасибо за замечательный доклад! Собственно, любой тезис должен быть высказан резко, чтобы послужить предметом обсуждения. Сам я в гностических лекциях называл Ялдаваофа демиургом. С другой стороны, один мой коллега переводил Исаака Себастократора "Об ипостасях зла". Это очередной пересказ Прокла, и там создатель называется "демиургом" без всяких проблем, - вот это называется "демиургия", это "эманация", это "креация" и так далее. Очевидно, слово "демиург" было полисемантично, то есть определялось в контексте.

С точки зрения рассмотрения источников, Ириней Лионский упоминает о демиурге у валентиниановца Марка...

То, о чём я задам вопрос, я не так хорошо знаю, возможно, это более поздняя интерпретация. Мы помним такого толи гностика, толи не-гностика, как Маркион.

Смагина: Считается предшественником гностицизма.

Светлов: Он был чуть помладше Валентина или современником Валентина. Если у него можно говорить о "боге Ветхого Завета", и он представляет "Бога Нового Завета", насколько есть основания для такой семантики?

Смагина: Помимо всего прочего, говоря о том, что гностики отвергали Бога Ветхого Завета, отождествляли его с демиургом, нужно помнить, что они таковым считали Бога, которого рисуют нам историчесие книги Ветхого Завета. Например, к Псалмам они относятся с полным респектом; в той же Пистис-Софии есть целые выдержки из Псалмов Давида, и ни к какому демиургу они не обращаются. Естественно, Пистис-София обращается к верховному Божеству. Или литература Премудрости, которую гностики совершенно явно использовали и трактовали в положительном смысле. Само имя "Сакла", то есть "Глупец", очевидно происходит из литературы Премудрости, не говоря уже о персонифицированной Софии. Это тоже вопрос, к которому нужно подходить с осторожностью.

Что касается Маркиона, действительно, одни считают его предшественником гностицизма, другие - нет. Естественно, он различал двух Богов, доброго и злого, но вполне вероятно, что он тоже имел в виду не Бога Ветхого Завета вообще, а исторических книг, который мыслителям, жившим уже в эпоху поздней древности, представлялся уже не совсем подходящим на роль благого божества: справедливый, мстительный, грозный Бог.

Алексеев: По Маркиону. От самого Маркиона не сохранилось ни строчки, а свидетельства ересиологов о нём позволяют думать, что он не был ни великим филологом, ни великим богословом. Он был просто состоятельным человеком, который много путешествовал по восточному Средиземноморью, посещал христианские общины и собрал в них те тексты, которые позднее привёз в Рим. И со стороны Маркиона было полной глупостью пытаться лезть в богословие и спорить с теми пресвитерами Римской общины, которые в итоге "кинули" его на 200 000 сестерциев, по существу: сравнивать образы Бога в еврейской Библии и в христианских писаниях, которые он же и привёз в Рим. Если цитаты из его "Антитез" у отцов-ересиологов являются подлинными, Маркион просто занялся глупостью и не своим делом.

Далее, по "богу Ветхого Завета". Никакого "бога Ветхого Завета" не существует. Существует Бог, Который соответствует "неведомому гностическому Божеству", в первой главе Бытия до третьего стиха второй главы. И существует бог Яхве, который в Новом Завете обозначен как "князь мира сего", а у гностиков как архонт Ялдаваоф, это вторая глава книги Бытия, начиная с четвёртого стиха. Почему я только что зачитывал типологии? - это всё деяния Яхве, включая сожжение Содома и Гоморры, и везде ему даётся негативная оценка. Причём я ещё раз подчеркну: всё это происходило не в языческой среде, а внутри иудаизма, именно там в Палестине, скорее всего в Галилее. Потому, что оказавшись уже в языческой среде, эта мифология начинает деградировать, редакторы-гностики не опознают библейских цитат...

Смагина: С этим можно поспорить. Извините, но в Новом Завете Яхве князем мира сего не называется и с ним не отождествляется.

Алексеев: Прошу прощения, а кто там назван "князем мира сего"?

Смагина: В интерпретации Писания с точностью до наоборот внутри иудаизма я очень сомневаюсь.

Алексеев: Однако исследователи-евреи Г.Г.Струмза и И.Грюнвальд об этом пишут.

Слушатель: Если я не ошибаюсь, "ЭЛОХИМ" переводится как множественное число, "боги". Согласно теософской доктрине, их было восемь...

Алексеев: Неважно, сколько конкретно. Эта тема поднимается уже с начала ХХ века, и я её знаю. "ЭЛОХИМ" в данном случае это "множественное величия". То есть в Ветхом Завете "ЭЛОХИМ" многократно присутствует и как множественное число, "ЭЛОХИМ" вообще достаточно многозначное слово в библейском иврите, но принципиально важно, что "ЭЛОХИМ" во множественном числе применяется не к Богу. С другой стороны, яркий пример: змей говорит Еве "будете как боги". Это и в греческом переводе, и в русском, и в церковно-славянском, и в каком угодно. На самом деле, змей говорит Еве "будете как Бог" - Тот Самый Бог из первой главы Бытия, и как раз здесь перевод множественным числом ошибочен, речь идёт опять же о множественном величия.

Слушатель: Может быть, эти семь или восемь и были демиургами?

Алексеев: Нет. Я же только что сказал: демиург это Логос-Христос. В иудейском контексте демиург появился значительно позже, чем в христианском. Это ангел Метатрон, и это глухое средневековье...

Ирина Александровна Протопопова: Большое спасибо! Когда я слушала Ваш доклад, меня вдруг осенила такая вещь. Дело в том, что я сейчас перевожу платоновского "Софиста", - хочу венуться к Платону, поскольку у нас секция всё-таки платноническая, - и, естественно, я не только его перевожу, но и пытаюсь комментировать. А речь в этом диалоге "Софист", прямая посылка, прямая задача, - найти софиста, поймать его, отличить софиста от философа. На первый взгляд они очень похожи: и тот, и тот говорит слова... И вот, когда Вы говорили об отличии демиурга от Ялдаваофа, мне показалось, что это очень красивая аналогия, которая ложится в поиск софиста и философа. Почему? Как они определяют софиста? - Сначала говорится, что софист тоже производитель, не толкьо приобретатель (там различаются производитель и приобретатель). Вроде бы софист должен быть только приобретающим, но нет, он и производитель тоже. Что он производит? Прежде всего, тексты, разумеется. Но он не называется демиургом. И теперь возвратимся к "Тимею", о котором Вы говорили. Кто такой демиург там? Это тот, кто взирает на некий образец, и по этому образцу солздаёт космос. Если мы вспомним "Тимея", в центре находится некий незримый, невидимый принцип, который воплощается вовне. Этот же принцип лежит в основе создания текста, настоящего. В этом смысле автор работает как демиург и создаёт вещь. Он, как говорится в "Софисте", "правильный подражатель", "знающий", точнее, "подражатель". Это тот создатель текста, который взирает на некий первопринцип как демиург. И в этом смысле софист отличается от правильного, знающего подражателя именно тем, что он нечто создаёт, но создаёт, не зная этого первопринципа, не глядя на него. И в этом плане метафорически можно сказать, что софист оказывается "Ялдаваофом", но не демиургом. Потому, что он создаёт не вещь, а некую подделку...

Алексеев: Пародию.

Протопопова: Пародию, некий симулякр.

Алексеев: Ялдаваоф это именно великий пародист Вселенной.

Протопопова: Совершенно верно! И, значит, софист.

Светлов: В порядке академической шутливости, в "Софисте" написано, что софист считался демиургом подлунного мира.

Рычков: Коллеги, позвольте подвести итоги, поскольку тема вызвала достаточно большую дискуссию, я хотел бы лишь сделать несколько пометок и ремарок. Первая из них касается того, что, когда Маркион приплыл к пресвитерам, эти пресвитеры были значительно большими еретиками, чем сам Маркион, поскольку они считали Иисуса воплощением Яхве.

Алексеев: Скорее, просто аватарой, чем "воплощением".

Рычков: Это известно - они сами страдали ересью. Поэтому для них проповедь Маркиона была особенно болезненной. Для данных пресвитеров данной конкретной ереси. Кроме того, Тертуллиан в своей книге "Против валентиниан", а за ним и Ирней Лионский, о котором упоминал Р.В.Светлов, передали тот самый миф, который я увидел в Ваших цитатах из "Валентинианского Изложения". Вы об этом не сказали, и я хотел бы обратить на это Ваше внимание. Тертуллиан и Ириней рассказали об Иисусе, который крестом свесился из Плеромы и отделил страсти Софии. На основании этого мифа об отделении страстей Софии наш религиозный философ Владимир Соловьёв написал стихи:

Из смеха звонкого и из глухих рыданий
Созвучие вселенной создано. -

писал он, поскольку из слёз Софии возникли воды, из смеха - свет, а из остального υλη - материя. [...]
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments