May 12th, 2020

Советофилия

Из статьи Дометия Завольского "Не время для примирения и согласия" на АПН.

Необольшевистский взгляд на историю инфантилен в буквальном смысле – это воспроизведение советской пропаганды для детей. Детям до поры не объясняли марксистской теории, не рассказывали про смену формаций. Им просто внушалось, что до революции люди были глупыми и злыми (Муму утопили, Каштанку потеряли), а после – стали умными и добрыми.
<...>
В-третьих, советофилия прогрессирующе бесчеловечна и антирусска даже в большей мере, чем следовало из советского взгляда на этику и русскую историю. Новые красные деградируют умственно и нравственно – в сравнении с самими собою недавними.
<...>
В бурном развитии необольшевизма (развивающегося в том же смысле, что заболевание) есть и мистический момент. Многие замечали, что люди, «находящие положительное» в Сталине или «отчасти соглашающиеся» с хулой на жертв большевизма, всё чаще начинают будто катиться под уклон. «Державнически» обеляющие Сталина, «возродившего империю», возвращаются к детскому восхвалению Ленина, Дзержинского, пугачёвщины – но уже без позднесоветских лицемерных приличий. По сей день считавшие Ленина «самым человечным человеком» принимаются оправдывать человекоубийство, вплоть до истребления самих «верных ленинцев».

У них ослабляется критическое мышление, сужается кругозор. Весь мир предстаёт перед ними полем битвы «наших» (понимаемых как «верные сталинцы») против «не наших», сводящихся уже не столько к Гитлеру и «пиндосам», сколько к «власовцам и бандеровцам». Оправдание большевистского террора и советской нищеты в их объяснениях становится всё тотальнее, всё примитивнее и всё бесстыднее.

Люди впадают в озлобленное отупение, загаживают мир вокруг себя кощунами. Складывается субкультура подсевших на восхваление «сталингулага» и поношение «булкохрустов» и «власовщины» (то есть всего несоветского или недостаточно советского во всей русской истории). И эта субкультура новых красных начинает напоминать субкультуру советских алкоголиков. С последними необольшевиков роднит наличие похабного жаргона и склонность к небрезгливому опрощенчеству: только пьяница не считает зазорным обмочиться, а красный – смаковать словесные непотребства (прямо как «бандеровцы», мыслью о которых он часто одержим). Нарочитая грязь обоих типов компенсируется тягой к нутряному «знанию жизни», и обоими владеет всесжигающая страсть – удовлетворение химической зависимости. Только новый красный ловит кайф от собственных раздёрганных эмоций.

Можно объяснить это усугубляющимся общественным кризисом, влиянием социальных сетей. Но в массовой истерии вокруг годовщины екатеринбургского цареубийства или столетия Солженицына было нечто большее, чем удачная пропаганда или побочный эффект от интернета. Будет ли психически здоровый человек, смакуя проклятия, уверять, что на сайте Минобороны «Подвиг народа» нет документов о награждении Солженицына – тут же давая ссылку на страницу, где представлены приказы о награждении ст. лейт. и кап. Солженицына? Могут ли люди, сюсюкающие о доброте советского мира, в здравом уме повторять, что «попы забыли, как летали с колоколен»?

Необольшевизм на наших глазах превращается в этакий секулярный сатанизм – причём секулярен он лишь на взгляд самих адептов. Сторонний же наблюдатель замечает всё больше узнаваемых черт, свойственных культам заведомо злых сил. Поклоняющийся им вначале отрицает их злое начало, объясняет их тёмную славу клеветой, приписывает им мудрость и благость (помощь «своему народу» или «избранным»), а затем начинает упоенно признавать их жестокость, объясняя, что «только так в этом мире дела и делаются». Параллельно он впадает во всё более рьяное отрицание и поношение мира вне пределов культа, но и внутри него не находит покоя (чем оккультизм приметно отличен от самого неумного религиозного неофитства). Адепты, сами того не замечая, становятся игрушками подлинных предметов своего поклонения.