Богомил (bogomilos) wrote,
Богомил
bogomilos

Categories:

Моё предисловие к книге Милана ЛОСЯ:

Книга Милана Лося подводит итог многолетним трудам не только самого автора, но и многих, в первую очередь, европейских ученых, посвятивших себя изучению средневековых ересей и шире – всей духовной атмосферы той эпохи и сформировавшей ее исторической реальности. Современному российскому читателю средневековые дуалисты, богомилы, катары, альбигойцы знакомы либо по классической, но, к сожалению, давно и безнадежно устаревшей книге Н. A. Осокина «История альбигойцев», впервые опубликованной в 1869 – 1872 годах и выдержавшей два переиздания уже в наши дни, либо по совершенно фантастическим сочинениям современных западных писателей, наподобие «Священной загадки» Байждента, Лея и Линкольна или «Кода да Винчи» Дэна Брауна. Нельзя не упомянуть и православных авторов, религиоведа о. А. Кураева(«Учитывая, что каждый человек пришел в мир через соединение своих родителей, становится более чем странной та частота, с которой в человеческой истории возникали секты, отвергающие саму возможность брака (гностики и богомилы, катары и альбигойцы...) Вряд ли люди сами могли придумать такую ересь. Им помогал тот дух, что сам не нуждается в браке, что не знает любви, и при этом терпеть не может жизнь. <…> Мне не по душе крестовые походы в Святую Землю. Но вслед за Честертоном я готов считать христианским подвигом поход рыцарей Европы против <…> альбигойцев. Рыцари выступили не только в защиту веры и Евангелия, но и в защиту женщины и матери. Церковная жизнь, давно покрывшаяся золой быта и грешками мирян и пастырей, в схоластическом спокойствии ищущая равновесия всех духовных проблем — все же лучше безумного пламени...» и т.д. – А. Кураев, Сатанизм для интеллигенции, M., 1997, II 151.) и патролога Г. Г. Дунаева, обращение которого к тематике дуалистических ересей стало одним из немногих, - но зато очевидным даже для неспециалистов, - недостатков его прекрасной работы о сочинениях преп. Макария Египетского(Преп. Макарий Египетский, Духовные слова и послания. Издание подготовил А. Г. Дунаев. М., 2002, 241, прим. 666 и далее; 293, прим. 859.).
На этом фоне книга М. Лося является уникальной работой, сочетающий глубочайшую эрудицию и широкий охват исследуемого явления, ответственную академичность и подлинную популярность (все научно-критические материалы вынесены автором в примечания). Как переводчик, я старался передать содержание книги по возможности более точно, позволив себе лишь иногда заменить слишком часто мелькающие в тексте неполиткорректные выражения «секта» и «ересь» на более нейтральные и более уместные в отношении христианской общины, стойко противостоявшей всему тому страшному и бесчеловечному, что делает эпоху Средневековья болезненно притягательной для некоторых.
И здесь мне хотелось бы привлечь внимание читателей к проблеме, не получившей, как представляется, достаточного освещения в работе автора, прежде всего, в ее первой главе, посвященной позднеантичным предпосылкам средневекового дуализма. В этой главе М. Лось кратко затрагивает такие явления, как гнозис в раннем христианстве, возникшие в первой половине II столетия богословские системы «высокого гнозиса» и учение Маркиона Синопского. К сожалению, эти явления автор рассматривает как вторичные и маргинальные по отношению к некоему гипотетическому «христианству», хотя и указывает вскользь, что «Новый Завет, особенно писания Павла и Иоанна, свидетельствует об отрицании христианами «мира сего» (kosmos), в котором они жили только по принуждению, тогда как их мысль была сосредоточена на «мире грядущем».
Чтобы глубже рассмотреть вопрос, нам придется обратиться к свидетельству крупнейшего специалиста, германского исследователя Курта Рудольфа. Вот что он пишет о наследии Иоанна (K. Rudolph, Gnosis. The Nature & History of Gnosticism, Harper San Francisco, 1987.): «Единственное собрание писаний внутри Нового Завета, занимающее особое положение и чрезвычайно созвучное гнозису, мы еще не рассматривали – это корпус Иоанна. Это писания, предположительно составленные апостолом Иоанном: четвертое Евангелие, или Евангелие от Иоанна, и три Послания. Евангелие, вероятно, написано около 100 года в Сирии, послания в этом же регионе, но чуть позже, в начале II столетия. Ранее, описывая гностическую христологию, мы уже привлекали внимание к гностическому характеру Евангелия от Иоанна. Не только Спаситель Христос изображен в нем в понятиях гностического «мифа о Спасителе», но и другие признаки указывают на его гностическую основу (В основном: R. Bultmann, Das Evangelium des Johannes, Göttingen 1941, 181964; Theologie des Neuen Testaments § 41-50. Продолжено: E. Käsemann. Exegetische Versuche und Besinnungen, Göttingen 1964, I. 168-187; II. 155-180; Jesu letzter Wille nach Johannes 17, Tübingen 1966; S. Schulz, Johannesevangelium; L. Schottroff, Der Glaubende und die feindliche Welt; W. Langbrandtner, Weltferner Gott oder Gott der Liebe; M. Lattke, Einheit im Wort, Munich 1978 (Studien z. AT und NT 41). Cр. также K. W. Tröger, Ja oder Nein zur Welt, in Theol. Versuche VII, Berlin 1976, 61-80, и X. M. Fischer, Der johanneische Christus und der gnostische Erlöser, в: K. W. Tröger, Gnosis und Neues Testament, 245-266. – прим. К. Р.). Дуалистическое мышление наполняет представления: свет и тьма, истина и ложь, «верх» и «низ», Бог и дьявол (или мир, κόσμος) противопоставлены друг другу. Мир подчинен лукавому, то есть дьяволу (Ин 12:31; 14:30; 16:11; ср. 8:23 и 8:44). В присутствии небесного посланника, открывающего истинного Бога, человечество разделено на два класса: тех, кто знает Бога и рожден от Него, и тех, кто не знает Его и происходит от мира или от дьявола. <…> Знание синонимично вере, является ее частью (хотя самого слова «γνωσις» в тексте нет). Эсхатологические идеи спиритуалистичны, или реализованы: Спаситель приносит суд, разделение, или κρίσις. Воскресение уже свершилось в акте веры (Ин 5:24f; 11:25f) Свобода от мира означает и свободу от греха (Ин 8:31-36). Первоначальный автор не интересовался ни таинствами, ни концепцией церкви. Община сформирована Спасителем, собирающим вокруг Себя «своих», то есть Его учеников (Ин 13:1; 17:21f); они живут в эсхатологическом мире. Конечно, Евангелие от Иоанна не предполагает радикального космологического дуализма, поскольку придерживается сотворения мира Богом или Его Словом (λόγος); в нем отсутствуют идеи судьбы души, правления архонтов и плеромы, так же, как и идея сущностного спасения, но оно принадлежит к области Гнозиса, и вновь открытые тексты многократно подтвердили это. Конечно, Иоанн обладал пониманием Гнозиса, адаптированным к христианским преданиям, в значительной степени демифологизирующим и историзирующим мифологию. Вопрос, не скрывалась ли за этим прямая полемика против других гностических тенденций, должен оставаться открытым. Возможно, ответом на этот вопрос могла бы стать ссылка на Иоанновы Послания, поскольку в них подобная полемика может быть ясно распознана, и в них интересы церкви становятся более заметными (если это не вызвано позднейшей редакцией), - ср. 1Ин 2:18-27; 3:9; 4:1-6; 5:1, 5). Здесь мы встречаемся уже не с конфликтом между христианством и гнозисом, но со спором между церковным гнозисом и радикально-мифологическим гнозисом (как он проходил позднее между гностиками и Климентом Александрийским). Отстаиваемый Э. Кеземаном взгляд, что в лице автора (или авторов) Иоанновых Посланий среди христианских свидетельств нашел себе место еретик, является, с учетом этих обстоятельств, вполне оправданным. Неизвестный автор, в 2Ин и 3Ин названный «пресвитером», «был христианским гностиком, обладавшим почти невообразимой смелостью, чтобы записать Евангелие Христа, обращающегося к миру гнозиса» (E. Käsemann, Exegetische Versuche und Besinnungen, Göttingen 1964, I, 178. – прим. К. Р.)
А вот что Рудольф пишет об апостоле Павле и его Посланиях: «Очевидно, центральной фигурой этого развития был апостол Павел, еврейский ремесленник из Тарса в Киликии, обратившийся около 30 (33) года в христианскую веру, которой он ранее противостоял как приверженец ортодоксального (фарисейского) иудаизма. Он стал самым успешным раннехристианским миссионером и богословом. Конец его неизвестен; вероятно, около 60 года он умер в Риме насильственной смертью. Его (подлинные) письма, написанные между 41 и 52 годами, содержат выражения страстного противостояния ложным учениям, распространявшимся в большинстве основанных им общин, включая и гностические учения. Это было достаточно очевидно в Коринфе, где Павел около 41 года основал общину, которой позднее (ок. 49/50 года) адресовал два своих письма (скорее, это собрание писем). Гностическое происхождение его оппонентов явно вытекает из полемики (Cр. W. Schmithals, Die Gnosis in Korinth; id. "Zur Herkunft der gnostischen Elemente in der Sprache des Paulus" в: Jonas Festschrift Gnosis, ed. B. Aland, 385ff. U. Wilckens, Weisheil und Torheit. О ситуации в Коринфской церкви см. G. Theissen, ZNW 65 (1974) 232-272. Даты для Павла даны по G. Lüdemann, Paulus, der Heidenapostel, I (Studien zur Chronologie) Göttingen 1975 (FRLANT 123). – прим. К. Р.) Они «духовные» и «совершенные» люди, гордящиеся своим «знанием» (1Кор 8:1-3). Поэтому на слабых они смотрят свысока (1Кор 10:23-31). Как обладатели Духа, они уже имеют воскресение (1Кор 15:29-32; 2Кор 5:1-5). Собрание общины становится демонстрацией гностической одухотворенности (1Кор 12:3; 14:2-19); в этом активны женщины (1Кор 11:5). Евхаристия сведена к трапезе, призванной удовлетворять аппетит (1Кор 11:17-34). Люди позволяют себе креститься за мертвых (1Кор 15:29). Земной Иисус унижен ради небесного Христа (1Кор 12:3), - признак, отмеченный и у так называемых «офитов». Кажется, гностическое понимание свободы повредило Павлову общину. Иудейское происхождение этих «апостолов» особенно подчеркнуто. Схожие обстоятельства, возникшие благодаря гностической проповеди, проявились не только в Коринфе, но и в других Павловых общинах, как, например, в Фессалониках (ныне Салоники), Филиппах (Македония), Колоссах и Эфесе (в двух последних только после Павла). Но сам Павел не кажется полностью невиновным в этом, поскольку его собственные концепции не свободны от отзвуков гностических учений, и позднейшие гностики на него ссылались (это отмечено уже в Деян 20:27). Он знает различие между психиками и пневматиками; последние – новое творение, участники в славе (1Кор 2:10 – 3:18) свободные от Закона (Гал 3:28; 1Кор 12:15). Плоть и дух, подобно тьме и свету, непримиримо противопоставлены друг другу (Рим 8:5-10; 13:11-13; 1Фесс 5:4-6). Этот мир, как падшее творение, управляется Сатаной и демоническими силами (1Кор 2:6-8; 2Кор 4:4; Гал 4:3-9), иудейский Закон также происходит от ангельских сил (Гал 3:19). Поэтому преобладает мироотрицающее ощущение, и брак считается опасным (1Кор 7:32-34). Падение Адама принесло в мир грех и смерть, и так все человечество попало под власть земного и душевного существования; только искупление Христом стало поворотным пунктом и сделало возможным новое человечество (1Кор 15:21, 44, 49). Для Павла Спаситель – небесное Существо, сошедшее неузнанным и вновь возвратившееся к Богу (2Кор 8:9; 1Кор 2:8; Фил 2:6-11). Важен только этот, духовный Христос, а не «Христос по плоти» (2Кор 5:16). Он освобождает от демонических сил и от падения мира, которое господствует, начиная с Адама. Спасенный объединен с Ним в одно тело, в отличие от неспасенного Адамова человечества (Рим 5:12-14; 12:4f; 1Кор 15:22, 48f; 12:12-27). Созданное этим единство общины спасения, Церковь, превосходит национальные границы и управляется Духом. Эта концепция общины, ориентированная на Дух и харизматические дары, сохранялась в христианском гнозисе и тогда, когда он уже в значительной степени перестал быть жизненным фактором в церкви. Вера сопровождается знанием истин спасения (Фил 3:-10; 1Кор 2:6ff). Христианский пневматик обладает свободой и властью, но связан любовью и послушанием (1Кор 9:1-23). Итак, у Павла обнаруживаются элементы гностических концепций и идей, очевидно вытекающих из наследия эллинистического христианства и его собственного опыта и делающие его интересным для истории гнозиса; он принадлежит ей не только как оппонент. Благодаря ему христианство стало религией спасения в поздней античности, и гнозис сыграл в этом свою роль.
На этом же уровне дискуссия продолжается посредством восприятия и перетолковывания гностических идей в некоторых пост-Павловых письмах, которые, однако, происходят от школы Павла. Внутренне связанные письма к Колоссянам (ок. 80 года) и к Ефесянам (до конца I столетия) в этом отношении хорошо известны. В первом находятся возражения против иудео-христианского гнозиса, причем помимо роли Христа как Спасителя упомянуты учения о космических силах и ангельских существах (Кол 2). К этим «элементам» следует относиться особенно внимательно, поскольку они могут повлиять на путь души; ритуально-культовые обязательства играют здесь свою роль. Автор Послания в ответ подчеркивает исчерпывающую космологическую роль Христа как «образа незримого Бога» и посредника творения, Который один пребывает над всеми силами и дарует спасение. Посредством крещения христианин участвует в победе Христа над силами, ибо пригвожденное ко кресту тело Христа идентично «ветхому человеку» под властью земных и сверхъестественных властей, которого Христос «совлекся» в воскресении. Здесь явно были христианизованы гностические идеи. Аналогичный процесс имел место и в Послании к Ефесянам (См. об этом: P. Pokorny, Der Epheserbrief und die Gnosis; K. M. Fischer, Epheserbrief, esp. 173 ff. – прим. K. Р.), в котором гностическая образность соединена с церковной доктриной: брак (сизигия) Христа и Церкви (Еф 5:25-32), Христос как космический Человек (Еф 1:10; 2:14-18; 4:8-11) и Глава Своего тела, Церкви (Еф 4:3f, 12; 5:23). В Послании к Евреям (ок. 80/90 г.) гностические предания также представляются действенными» (Rudolph, op. cit., 300-302.)
И здесь мы не можем удержаться и не вспомнить о «еретике», «ересиархе» и, по некоторым данным, даже «первенце Сатаны» Маркионе из Синопа, опубликовавшем около 140 года в Риме книги «Апостол», включавшую краткие версии десяти Посланий апостола Павла, и «Евангелие», краткую версию позднее вошедшего в Новый Завет Евангелия от Луки. Древние ересиологи в один голос утверждали, что Маркион произвольно сократил подлинные Евангелие и Послания в интересах своего «еретического» учения; им вторят многие исследователи Нового времени, в том числе и классик германской библеистики Адольф фон Гарнак, опубликовавший в 1921 году монографию «Маркион, Евангелие о Чуждом Боге» (A. Harnack, Marcion. Ein Evangelium vom fremden Gott. Leipzig 1921).
В этом отношении особенно характерно мнение современного британского автора, преосвященного Томаса Райта, епископа Даремского: «Но в основании всей реконструкции Уилсона (Cсылка на работу A. N. Wilson, Paul, The Mind of the Apostle, Sinclair-Stevenson, 1997.), при том, что он сам с этим, скорее всего, не согласится, лежит более существенный порок отжившего свое историко-религиоведческого подхода. Сторонники его считали иудаизм местной, чуть ли не племенной религией, тогда как эллинистические верования виделись им почти универсальной духовной или философской системой. С этой точки зрения выходило, что Павел перевел учение Иисуса с «иудейского» на «эллинский», чтобы таким образом оно стало доступно всем. Отсюда – старые бредни насчет того, что Павла, на самом деле, не понял никто, кроме жившего во II веке еретика Маркиона, да и тот понял неправильно (напомним, что Маркион превратил христианство в не имеющую ничего общего с иудаизмом, если не антииудейскую, религию). Это опасная полуправда, и даже в оставшейся половине правды тоже нет. Уилсон постоянно твердит о том, что Павел оставил иудаизм, иудеохристианство и Иерусалим. Больше того, дойдя в своем повествовании до того момента, когда Павел берется за немыслимо трудное и деликатное дело сбора в «эллинских» церквах пожертвований для палестинских иудеохристиан, он осмеливается утверждать, что Павел «отвернулся от палестинского иудаизма».
Как уже говорилось, Павел сумел увидеть ту главнейшую особенность иудаизма, которую проглядели, как это ни смешно, наши «эллинистически мыслящие» историки религии: если иудеи действительно верят в Того, Кто сотворил все мироздание и избрал Израиль, чтобы освободить творение от зла, значит, мир нуждается в том, чтобы услышать «весть от иудеев», — всем прочим он уже сыт по горло. Ему нужна была родившаяся в недрах иудаизма проповедь о едином истинном Боге, победившем всех кумиров и распахнувшем двери темницы, в которой томилось человечество» (Cсылка на работу A. N. Wilson, Paul, The Mind of the Apostle, Sinclair-Stevenson, 1997).
Отметим, однако, что корректное текстологическое исследование самих Посланий, а также отмеченных древними ересиологами разночтений между краткой («маркионитской») и пространной («кафолической», вошедшей впоследствии в канон Нового Завета) версиями позволяют поставить эти выводы под сомнение. Вопрос, не являлись ли краткие версии Павловых Посланий и Евангелия от Луки, которыми пользовался Маркион, аутентичными документами, впоследствии подвергшимися достаточно грубому редактированию в пределах ортодоксальной общины и в интересах католической доктрины, был поставлен еще в первой половине ХХ столетия и разрешен положительно (Charles B. Waite, History of the Christian Religion to the Year Two-Hundred Chicago, C. V. Waite & Co., 1900; P.-L. Couchoud, La première édition de St.Paul., в: Revue de l'histoire des religions, mai - juin, 1926; J. Knox. Marcion and the New Testament. An Essay in the Early History of the Canon. Chicago, 1942). Не секрет, что в современной конфессиональной библеистике даже вспоминать об этом чрезвычайно «немодно», но мы можем назвать автора, и сегодня отстаивающего первичность краткой версии Посланий – германского ученого, радикального критика Германа Детеринга (H. Detering, Der Gefälschte Paulus, Das Urchristentum im Zwielicht, 1995; id., Der Galaterbrief in seiner ursprünglichen Gestalt, Berlin 2000; id., Der Römerbrief in seiner ursprünglichen Gestalt, Berlin 2005. Все материалы можно найти на сайте http://www.radikalkritik.de/ ).
Таким образом, не будет преувеличением сказать, что «представления о Маркионе Синопском, как некоем "ересиархе" и едва ли уже не "антихристе", исказившем Священное Писание, несостоятельны и опираются на некритическое восприятие свидетельств "ересиологов". Столь же несостоятельны представления о нем, как о третьем (после Иисуса Назорея и Павла из Тарса) "основателе христианства", гениальном богослове и филологе, принявшим на себя труд очистить Писания от влияния "лжеапостолов". И то, и другое являются мифами, преувеличивающим масштаб этой личности.
В действительности Маркион, «корабельщик Понта Эвксинского», был богатым и успешным предпринимателем, судовладельцем. Сведения об его отце-епископе и соблазненной девственнице, как причине изгнания из отчего дома, не следует принимать за чистую монету - епископ в Синопе в начале второго века это явный анахронизм, а о несчастной девушке впервые вспомнил Епифаний Саламинский через столетия после смерти и Маркиона, и самой девушки - если, конечно, она вообще когда-нибудь жила на свете.
Человек не бедный, Маркион прибыл в Рим с драгоценными свидетельствами апостольских времен - списками Евангелия Господня и десяти подлинный Посланий апостола Павла, пожертвовал на нужды общины 200 000 сестерциев и оплатил работу переписчиков по многократному копированию Евангелия и Посланий. Однако когда их списки разошлись по рукам, выяснилось, что пресвитеры римской общины учат не совсем тому, а чаще - совсем не тому, что записано в Евангелии и Посланиях. В общине произошел раскол, а поскольку весь тогдашний христианский мир уже прекрасно знал, кто такой апостол Павел, но все еще слабо представлял себе, кто такие римские пресвитеры, объектом ненависти и нападок был избран не «еретик» Павел, а «еретик» Маркион.
Возникшее недоумение следовало немедля разрешить, и вскоре пресвитеры чудесным образом обрели текст «еще более подлинный», чем тот, что был опубликован Маркионом. Послания на скорую руку (именно так! - вставки и искажения порой поражают своей грубостью и очевидностью) были отредактированы в духе «здравого учения». Дополненное благочестивыми вымыслами Евангелие Господне превратилось в Евангелие от Луки, а затем появились и Деяния, развившие образ апостола Павла в «нужном направлении», но без упоминания о его «еретических» Посланиях.
Так Маркион, сам того не желая, стал «ересиархом», а древние христианские общины, хранившие предание Павла и подлинные тексты его Посланий, одним росчерком пера были превращены в «секты гностиков-маркионитов». Ересиологи сообщают даже, что незадолго до своей смерти Маркион искал примирения с римской общиной. Стоит ли им верить? - Кто знает?» (Дм. Алексеев, Оправдание Маркиона.)
Немаловажной для понимания проблемы представляется и точка зрения выдающегося еврейского мыслителя, Мартина Бубера: «Силу паулинистских тенденций в христианской теологии нашего времени можно объяснить, исходя из печати, которой отмечено наше время. Точно так же особенностями более ранних эпох можно объяснить, почему вперед выходили в одном случае паулинистские, в другом — чисто спиритуалистские (иоанновские) тенденции, а в третьем случае — тенденции так называемого петринизма, где не слишком определенное понятие «Петр» используется для обозначения незабываемого воспоминания о беседах Иисуса с учениками в Галилее. Паулинистскими оказываются те эпохи, в которых противоречия человеческой жизни, в особенности противоречия совместной жизни людей, столь усиливаются, что в историческом сознании они обретают характер злого рока. Тогда кажется, что божественный свет затмился, и спасенная христианская душа постигает (как это всегда сознавала неспасенная еврейская душа) все еще осязаемую неспасенность человеческого мира во всем ее ужасе. Разумеется, тогда истинный христианин, как мы знаем это благодаря Павлу, борется за более справедливый строй своего сообщества, но он понимает при взгляде на нависшие тучи гнева ядра противоречия и цепляется с паулинистским упорством за полноту милости посредника. Конечно, он оказывает сопротивление постоянно нависающей маркионитской опасности, то есть противится разрыву не просто между Ветхим и Новым заветами, но между творением и избавлением, Творцом и Избавителем, ибо он видит, сколь близок уже человек к тому, чтобы, по словам говорящего о гнозисе Кьеркегора, «отождествить творение и грехопадение», и знает, что торжество Маркиона может привести к закату христианского мира. Однако, как мне кажется, сейчас сам христианский мир все яснее понимает, что с помощью Павла невозможно одолеть Маркиона» (М. Бубер, Два образа веры, М., 1999, 433-434).
Фактически, кафолическая ортодоксия и, прежде всего, римская ортодоксальная община, сформировала свою доктрину и осознала себя как определенное идейное течение именно в противостоянии с Маркионом и другими христианскими богословами, представителями «высокого гнозиса» первой половины II столетия. Значимым обстоятельством является и тот факт, что дошедшие до нас сочинения ранних ортодоксальных авторов отражают крайне примитивный уровень теологической мысли, хотя создавались они на фоне уже существовавших глубоко продуманных систем «высокого гнозиса» первой половины II столетия.
Если мы проанализируем так называемый «гностический миф», особенно в сопоставлении с отраженным в кафолическом вероучении «ортодоксальным мифом», то убедимся, что, несмотря на всю кажущуюся экстравагантность, в его основе лежит буквалистское истолкование иудейских писаний, отражающее «еретическое» восстание против «раннего иудаизма» (Früchjudentum), возникшее в семитской языковой и еврейской этнической среде, на что указывали и такие выдающиеся ученые, как исследователи иудаики Гершом Шолем (Gershom Scholem. Jaldabaoth Reconsidered. // Mélanges d'histoire des religions offerts à Henri-Charles Puech. Paris, 1974) и Ифамарь Грюнвальд (Gershom Scholem. Jaldabaoth Reconsidered. // Mélanges d'histoire des religions offerts à Henri-Charles Puech. Paris, 1974), а также философ Якоб Таубес (J. Taubes, Das stählerne Gehäuse und der Exodus daraus oder: Ein Streit um Marcion, einst und jetzt, в: Vom Kult zur Kultur. Bausteine zu einer Kritik der historischen Vernunft. Gesammelte Aufsätze zur Religionsgeschichte und Geistesgeschichte. Hrsg. v. Aleida u. Jan Assmann, Wolf-Daniel Hartwich u. Wilfried Menninghaus von Jacob Taubes, 1996000). Более того, если вслед за этим мы рассмотрим «дуалистический миф» византийских и болгарских богомилов, то обнаружим совершенно аналогичное восстание, использующее те же методы и точно такое же буквалистское истолкование текста Священного Писания, но на этот раз направленное против обременительной византийской ортодоксии. Само содержание их проповеди, сохраненной в латинском Interrogaio Iohannis и свидетельствах ересиологов, позволяет безошибочно определить, против кого и чего была направлена их уничтожающая критика.
Интересен опыт французского библеиста, аббата Карминьяка, обнаружившего в Синоптических Евангелиях следы семитского происхождения текстов и высказавшего гипотезу, что первоначально протографы этих Евангелий создавались на арамейском языке или даже на иврите (Ж. Карминьяк, Рождение Синоптических Евангелий, М., 2005). Но нельзя не отметить совершенно аналогичных «семитизмов» в писаниях, сохраненных для нас коптской библиотекой из Наг Хаммади. Ни один из вошедших в библиотеку памятников не создавался первоначально на коптском языке, все они являются переводами с греческого, но в целом ряде случаев их словоупотребление и построение фраз свидетельствует о семитском оригинале. Особенно показательно в этом отношении недавно открытое Евангелие Иуды. Кроме того, целый ряд текстов из Наг Хаммади, радикально пересматривающих содержание Ветхого Завета, не содержат никакой полемики с ортодоксальным христианством и первоначально, вероятно, были созданы евреями и для читателей-евреев (Gruenwald, op. cit.).
Переоценивающий иудейское наследие «гностический миф» мог появиться только среди палестинских евреев, как «еретическое» (minim) явление, но таким же «еретическим» для нормативного (фарисейского) иудаизма явлением были раннее иудео-христианство, впоследствии оказавшиеся «ересью» и для христианской ортодоксии. Безусловно, у нас нет оснований для однозначного отождествления этих групп, но невозможно и отрицать очевидный факт, что в небольшой и достаточно густо населенной стране, какой была Палестина (Иудея, Галилея и Самария) в I столетии нашей эры, ранние гностики и иудео-христиане просто не могли не сталкиваться друг с другом хотя бы на бытовом уровне и не испытывать взаимных влияний. В этой связи нельзя не упомянуть и выдающегося отечественного исследователя С. Л. Лезова, в своей блестящей краткой работе «О непроисхождении христианства от иудаизма» обратившегося к рассмотрению «иудейских корней христианства» (C. Л. Лезов, «История и герменевтика в изучении Нового Завета», 1996, 300–303) и справедливо указавшего на сомнительность идейной преемственности между «ранним иудаизмом» I столетия и современным ему христианством. К сожалению, эта работа скорее ставит проблему, чем разрешает ее.
Обратимся еще раз к свидетельству К. Рудольфа: «Невозможно четко обозначить начало и конец гнозиса в поздней античности. Он появляется в самом начале христианской эры и полностью исчезает, самое позднее, к VI веку, по крайней мере, в своих западных проявлениях. Можно рассуждать о причинах его гибели, точно так же, как и о его истоках. Подобные рассуждения неизбежно носят гипотетический характер, поскольку не основаны на прямых источниках. Едва ли будет ошибочным утверждение, что это произошло в силу целого ряда причин. Гностические школы, за исключением манихейства, не стремились превратиться в массовые движения; для этого они были слишком эзотеричными и, прежде всего, слишком враждебными к миру. Манихейская церковь сумела добиться длительного существования только с опорой на мирян, массу «слушателей», которая постоянно была включена в ее организацию; эта устойчивая организационная форма стала ее великим преимуществом над гностическими предшественниками. Более того, следует принять во внимание, что христианская церковь, адаптируясь к своему окружению и принимая разумные доводы гностического богословия в свою доктрину, развила передовую идеологию и структуру общины, которые, в конце концов, и сделали ее наследницей религий поздней античности (См. K. Rudolph, Das frühe Christentum als religions-geschichtliches Phänomen, в: Das Corpus der Griechischen Christlichen Schriftsteller, J. Irmscher und K. Treu, Berlin 1977 (TU 120) 29-42). Избегая крайностей и обращая радикальные особенности раннехристианского послания в формы, приемлемые для мира, не упорствуя в простом протесте и в то же время принимая культурное наследие античности, она резко уменьшила влияние гнозиса, пока окончательно, усилившись авторитетом государства, не мобилизовала физической политической власти, которой последние приверженцы гнозиса не могли противостоять сколько-нибудь долго. Этому не препятствовал и внутренний застой гностического учения; в своей доманихейской фазе оно уже не имело будущего. Его интеллектуальная и созидательная сила была в значительной степени израсходована в идеологических и богословских спорах. Тем не менее, проблемы, однажды поставленные гнозисом, - вопрос о происхождении зла, позиция противостояния миру, отношение между творением и спасением, роль знания, отношения духа, тела и души, - как и раньше, оставались мотивом спекулятивных устремлений в христианской теологии; они сохранились и, в последующей истории церкви, еще не раз показали свою разрушительную силу. Как сказал Г. Блуменберг: «Гностическая травма первых столетий после Христа оказалась даже глубже, чем от кровавых гонений…» (H. Blumenberg, Säkularisierung und Selbstbehaubtung, 2. Frankfurt (Main) 1974, 144). Можно сказать даже, что гнозис следовал за христианством как тень; церковь никогда не могла преодолеть его, его влияние зашло слишком глубоко. Из-за общей истории они остаются двумя – хотя и враждебными – сестрами.
Subscribe

  • Да, убийца!

    Но за подохших ублюдков Немцова и Политковскую мы на него честно-честно не обижаемся и привлечь к суду не требуем. В 1991 году моя ныне уже давно…

  • Совки - не "большинство"

    Совки - кучка безумных маргиналов и нерусских ублюдков, зарабатывающая своим ублюдством деньги, как лидер партии "За Деньги", политическая…

  • Совкам нравится валяться в говне:

    ... а потом безумные совковые недолюдки ещё и удивляются, почему это русские не считают их полноценными, равными себе людьми. ****** рушили до…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments

  • Да, убийца!

    Но за подохших ублюдков Немцова и Политковскую мы на него честно-честно не обижаемся и привлечь к суду не требуем. В 1991 году моя ныне уже давно…

  • Совки - не "большинство"

    Совки - кучка безумных маргиналов и нерусских ублюдков, зарабатывающая своим ублюдством деньги, как лидер партии "За Деньги", политическая…

  • Совкам нравится валяться в говне:

    ... а потом безумные совковые недолюдки ещё и удивляются, почему это русские не считают их полноценными, равными себе людьми. ****** рушили до…