Богомил (bogomilos) wrote,
Богомил
bogomilos

АНТИЧНОЕ ХРИСТИАНСТВО И "ГНОСТИЦИЗМ" - 3

Синоптические Евангелия и канонические Деяния. В библейской науке является общепризнанным, что Евангелия от Марка, Матфея и Луки были созданы на основе редактирования одного общего протографа и, фактически, речь идет о трех версиях одного и того же текста — одной краткой и двух пространных. Современное решение так называемой «синоптической проблемы» предполагает, что первичной была краткая версия — Евангелие от Марка, а Евангелия от Матфея и от Луки созданы позднее на основании Марка и двух редакций несохранившегося, помимо включенных в синоптические Евангелия фрагментов, «источника логий Quelle» (Q), по жанру близкого к Евангелию от Фомы из Наг-Хаммади. Таким образом, содержание синоптических Евангелий может быть разделено на:

1) Текст, в целом совпадающий во всех трех редакциях. Это следы протографа, использованного тремя евангелистами при создании их Евангелий.

2) Текст, в целом совпадающий в Евангелиях от Матфея и Луки, но отсутствующий в Евангелии от Марка. Это гипотетический «источник логий Иисуса» (Q).

3) «Особый материал» — отрывки, присутствующие только у одного из евангелистов. Это либо продукт их собственного литературного творчества, либо заимствования из неких не установленных источников.

Отметим, что редакторы всех трех Евангелий обладали неповторимым литературным стилем, относились к своей задаче творчески, и поэтому даже текст протографа в каждой из редакций обладает определенными индивидуальными особенностями.

Существует, впрочем, теория, ставящая под сомнение такое решение синоптической проблемы. Огромным значением для нее обладает «маркионитское» Евангелие Господне. Если доказано, что посланий Павла Маркион не редактировал, то почему мы должны верить ересиологам и считать, что Евангелие он все-таки редактировал, а не пользовался оригиналом, так же сильно отличающимся от вошедшей в Новый Завет канонической версии, как и подлинный текст Павла?

Вопрос реабилитации Маркиона от клеветы ересиологов был поставлен еще в XIX веке. В 1900 году американский исследователь Чарльз Б. Уайт в своей книге «История христианской религии до двухсотого года» опубликовал список разночтений Маркионова Евангелия Господня и Евангелия от Луки и убедительно продемонстрировал, что эти разночтения в подавляющем большинстве случаев очевидно являются не изъятиями Маркиона, якобы приводившего текст в соответствие со своим учением, а интерполяциями кафолического редактора (Уайт, 1900, 272-303). Более того, сравнивая текст Евангелия Господня с текстом синоптических Евангелий, Уайт поставил под сомнение приоритет Евангелия от Марка. Согласно высказанной им гипотезе, все три Евангелия являются поздними редакциями Евангелия Господня, причем «Лука» и «Матфей» дополняли первоначальный текст, а «Марк» сокращал Евангелие от Луки, пользуясь имевшейся у него полной копией. Это, в свою очередь, позволяет достаточно убедительно датировать синоптические Евангелия, поскольку Маркион широко опубликовал хранившуюся у него версию в начале сороковых годов II столетия, находясь в Риме.

В своей с гневом отвергнутой конфессиональными библеистами работе «Маркион и Новый Завет» Джон Нокс обоснованно утверждает, что краткая версия Евангелия была подлинной, тогда как вошедшая в Новый Завет пространная была составлена одновременно с каноническими Деяниями уже в ходе антимаркионитской полемики, то есть не ранее середины сороковых годов II столетия. Эта теория тем более основательна, что вошедшая в Новый Завет пространная версия Евангелия была создана тем же автором, что и Деяния (Неоднократно высказывалась гипотеза, что этому же автору принадлежат и «пастырские» послания к Тимофею и Титу), и несет на себе, подобно Евангелию от Иоанна, следы неумелой редакторской правки. В качестве примера бессмысленной порчи текста можно указать на четвертую главу Евангелия от Луки, где сначала жители Назарета пытаются убить Иисуса за то, что Он отказался творить в их городе такие же чудеса, как в Капернауме (Лк., 4:16–30), а уже затем Он приходит в Капернаум и творит чудо (Лк., 4:31–37); далее Иисус приходит в гости к Симону и исцеляет его тещу (Лк., 4:38–39), но знакомится с Симоном только в Лк., 5:2–10.

На тот факт, что евангелисты зачастую пользовались материалом, по своему идейному содержанию весьма далеким от их собственных взглядов, указывают хотя бы прямо противоположные тенденции авторов Мф., 11:25–27 / Лк., 10:21–22, а также Мф., 27:7–10 — псевдоцитата из Иеремии о земле горшечника (του Κεραμεως), выкупленной ценой крови казненного, то есть Иисуса, для погребения странников (τοις ξενοις). Чтобы раскрыть значение этих слов, следует вспомнить, что гончарная символика и сам термин «горшечник» (יצר/ο κεραμεύς) связаны в Ветхом Завете с богом-творцом, буквально вылепившим Адама из красной земли, то есть из глины (Цветков, ркп.; ср. также Ис., 29:16, и иудаизирующую интерполяцию в Рим., 9:20). Заслуживают упоминания и противоречие вложенных в уста Иисуса обещаний скорого второго пришествия Его же словам в Мф., 28:20: «Вот, Я с вами во все дни до скончания века», и обладающие онтологическим значением притчи Иисуса о добром и дурном древе (Мф., 3:10; 7:17–19; 12:33; Лк., 3:9; 6:44), о старых и новых мехах (Мк., 2:22; Мф., 9:17; Лк., 5:37–38) и о служении двум господам (δυσι κυρίοις; Мф., 6:24; Лк., 16:13), которые просто не имеют удовлетворительного истолкования в рамках ортодоксальной парадигмы.

Понятно, по каким причинам эта теория пришлась не по вкусу ортодоксальным богословам и библеистам, хотя прекрасно объясняет ситуацию в христианских общинах во II столетии, объективно отражает роль Маркиона в формировании канона и позволяет достаточно достоверно датировать вошедшие в этот канон писания. Она разрушает благочестивое мифотворчество, но противопоставить ей практически нечего. Характерна беспомощность возражений протестантского библеиста Дональда Гатри: «Апологеты, несомненно, считали, что Маркион пользовался Евангелием, которое основано на каноническом Евангелии от Луки. Если бы сторонники Маркиона знали, что это было неправильным, то они могли бы сразу же опровергнуть ортодоксальные аргументы. Трудно поверить, чтобы защитники веры основывали свои нападки на столь шатком аргументе, как древность и апостольское происхождение четырех Евангелий…» (Гатри, 1996, 88).

Нельзя не отметить несостоятельность подобной аргументации, поскольку из всей маркионитской полемики против ортодоксии сохранились только прологи к посланиям апостола Павла и несколько афоризмов самого Маркиона у отцов-ересиологов. Его сторонники, безусловно, знали, что, в отличие от самозваных «ортодоксов», обладают подлинными текстами Апостола и Евангелия. Но практически любое положение христианского богословия вызывает у приверженцев ортодоксии страстное желание одержать верх любой ценой, причем интересует их отнюдь не истина, а всего лишь победа в споре, и это тот самый случай, когда цель не только оправдывает, но и предопределяет средства. Хранители Евангелия могли сколько угодно уличать фальсификаторов и опровергать ортодоксальные «аргументы», но те, кого они обличали, не хотели и не могли их услышать ( По причинам, исчерпывающе изложенным в 2 Кор., 4:3–4 и Ин., 8:44-45).

Наше понимание синоптических Евангелий основывается на том факте, что они не являются ни простой фиксацией устного предания, ни тем более свидетельствами очевидцев. Первоначально они были полемическими произведениями, ставившими, помимо задачи собственно проповеди, ряд идеологически обусловленных задач. Их редакторы пытались во что бы то ни стало навязать читателю представление об Иисусе Христе как реализации ветхозаветных пророчеств о Царе-Мессии. Именно поэтому для создания «биографии» Иисуса, практически полностью отсутствующей в дошедших до нас гностических памятниках, были использованы произвольно истолкованные тексты иудейских писаний. Как следствие, мы вынуждены констатировать, что о рождении и жизни Иисуса до начала Его проповеди у нас вообще нет никаких сведений, а те сведения, которые евангелисты основывают на так называемых «тестимониях», мессианских пророчествах Ветхого Завета, являются продуктом тенденциозного мифотворчества. (Попыткой историзации этих мифологических представлений и адаптации их к современному массовому сознанию следует признать модный в известных кругах миф о благочестивом «иудейском рабби Ешуа из Назарета». Разумеется, этот миф, созданный с помощью жонглирования историческими, в первую очередь евангельскими свидетельствами, не имеет никакого отношения ни к науке, ни к личности Иисуса Назорея. Таким же теологическим мифом являются рассуждения о «мессианской тайне», настолько таинственной, что о ней едва ли догадывался и Сам Иисус).

Поскольку идея создания авторитетного канона христианских писаний впервые была выдвинута Маркионом, задачей «Луки» стало создание альтернативного, антимаркионитского канона, призванного заменить Апостол и Евангелие. Целью «Луки» было навязать читателям представления о иудейском происхождении христианства, о том, что ученики Христа и Он Сам были благочестивыми иудеями, расходившимися с фарисейским иудаизмом исключительно по вопросам нравственности и толкования Торы, что Павел, хотя и не во всем соглашался с «тысячами уверовавших ревнителей Закона» (Деян., 21:20), тем не менее с готовностью принимал участие в иудейских ритуалах (Деян., 21:23–26) и даже обрезал «ради иудеев» своего ученика, грека Тимофея (Деян., 16:3). Вне всякого сомнения, Деяния являются тенденциозной сказкой, сочиненной, не в последнюю очередь, именно для искажения взглядов апостола Павла и фактов его биографии, изложенных в опубликованном Маркионом сборнике посланий. Этим как раз и объясняется игнорирование посланий Павла автором Деяний, для которого они были «еретическими» сочинениями.

Нельзя исключить, что при составлении Деяний «Лука» пользовался письменными документами, действительно связанными с жизнью апостолов, — на это указывают и отрывки, в которых повествование ведется от первого лица, и речь Стефана перед иудеями, и речь Павла перед афинянами, не укладывающиеся в прокрустово ложе ортодоксального вероучения. Нельзя не упомянуть также Деяния, 24:5, где иудеи называют Павла «главарем назорейской ереси (πρωτοστατής της των Ναζωραίων αιρέσεως)». Но эти документы погибли безвозвратно, поскольку «Лука» действовал в рамках тенденции, сначала исказившей до неузнаваемости собранные и опубликованные Маркионом послания Павла, а затем приписавшей апостолу три подложных «пастырских» послания и Послание к Евреям, являющееся, по меткому выражению известного петербургского библеиста, преподавателя Духовной Академии архимандрита Ианнуария (Ивлева), «не посланием, не Павла и не к евреям».

Корпус Иоанна. Евангелие и Послания Иоанна по своему идейному содержанию существенно отличаются от других книг Нового Завета. В своем фундаментальном труде «Гнозис» Курт Рудольф прямо указывает, что единственное собрание писаний внутри Нового Завета, занимающее особое положение и чрезвычайно созвучное гнозису, — это корпус Иоанна. Дуалистическое мышление наполняет представления: свет и тьма, истина и ложь, «верх» и «низ», Бог и дьявол (или мир, κόσμος) противопоставлены друг другу. Мир подчинен лукавому, то есть дьяволу (Ин 12:31; 14:30; 16:11; ср. 8:23 и 8:44). В присутствии небесного посланника, открывающего истинного Бога, человечество разделено на два класса: тех, кто знает Бога и рожден от Него, и тех, кто не знает Его и происходит от мира или от дьявола. Знание синонимично вере, является ее частью (хотя самого слова «γνωσις» в тексте нет). Эсхатологические идеи спиритуалистичны, или реализованы: Спаситель приносит суд, разделение, или κρισις. Воскресение уже свершилось в акте веры (Ин 5:24f; 11:25f); свобода от мира означает и свободу от греха (Ин 8:31-36). — (Рудольф, 1987, 305).

Важнейшим для понимания Иоанна является совпадение ряда ключевых понятий, с одной стороны, с коптскими гностическими текстами, а с другой — со священными книгами назореев, что позволило немецкому ученому Р. Мацуху сказать, что ряд положений этого Евангелия мог быть абсолютно понятен только ученикам из назореев (Мацух, 2002, 53). Для Иоанна явление Христа — уникальное событие истории человечества, самооткровение Неведомого Бога, а не реализация ветхозаветных пророчеств, связанных скорее с «князем мира сего».

Иудаизирующая редакция Иоанна, связывающая те или иные действия Спасителя с «реченным пророками», является вторичной. Редакторы поленились изъять указания о том, что иудеи не знают Бога (Ин., 8:55), сохранили в тексте обладающую отнюдь не нравственным, а онтологическим значением фразу «отец ваш диавол» (Ин., 8:44-45) и учение о «сынах Божьих» и «сынах дьявола». Из текста не были удалены даже слова Христа «все, сколько их ни приходило предо Мною, суть воры и разбойники», хотя понятно, что в Палестине I века эти слова не могли быть отнесены к Зороастру или Будде, но исключительно к «Моисею и пророкам», и 1 Ин., 3:12: «Каин, который был от лукавого и потому убил брата своего», — аллюзия на слова Евы в Быт., 4:1: «Приобрела я человека от Господа», — в древнееврейском оригинале «от Яхве» (этот пример был широко известен уже в древности — см.: NHLE, 1977, 19). Вставками, грубо разрушающими смысл оригинала, следует признать ссылки на иудейское Писание, что особенно очевидно в отношении рефрена «да сбудется писание» в Ин., 17:12 и 19:28, а также упоминания «Моисея и пророков» в Ин., 1:45; 5:39, 45–47, в позитивном контексте.

Особенно ярким примером интерполяции является уникальный в канонических Евангелиях отрывок Ин., 4:22, где в уста Спасителя вложено пресловутое «спасение от иудеев». Нельзя не отметить, что Ин., 4:22, является единственным отрывком, в котором Иисус исповедует Себя иудеем (даже у Матфея в беседах с иудеями Он называет Закон Моисея «вашим», а не «нашим» Законом). Заметить неумелую редакторскую правку позволяет и сама литературная форма Ин., 4:21–23. Более того, в одной из рукописей, содержащих огромное литературное наследие Иоанна Златоуста, цитируется подлинный текст Евангелия, без Ин., 4:22: «Иисус говорит ей: поверь Мне, что наступает время и настало уже, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу; когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе» (Златоуст, 1902, 676-677).

К счастью, корпус Иоанна пострадал от благочестивого усердия «редакторов Святого Духа» значительно меньше, чем корпус Павла. Возможно, это произошло благодаря тому, что во II–III столетиях ни одно из «еретических» движений не использовало имени Иоанна как своего знамени, а позже его Евангелие было слишком широко распространено и известно, и ревнители уже не решались сильно портить рукописи. Редакционная правка настолько поверхностна, а принадлежность Евангелия от Иоанна именно гностическому христианству настолько очевидна, что еще в XIX столетии германский исследователь Г. Фолькмар выдвинул курьезную гипотезу, будто бы автором Евангелия был Маркион.

В любом случае, даже несмотря на то, что процесс порчи растянулся на полтора тысячелетия — со II столетия до кардинала Каэтана и Эразма Роттердамского — практически все идеологически обусловленные «исправления и дополнения» выявляются в писаниях Нового Завета достаточно наглядно. В этой связи нельзя не упомянуть, что и само название «Новый Завет» является одним из таких иудаизирующих «дополнений», сделанным на основании Иер., 31:31. Основной проблемой «редакторов Святого Духа» была неспособность выявить в тексте элементы понятийного аппарата, общие для Ветхого и Нового Заветов, поэтому правка осталась грубой и не затрагивающей основ текста, а только затемняющей некоторые выражения, слишком явно противоречащие их представлениям о «здравом учении», и вставляющей уже очевидно сказочные элементы наподобие «спасения от иудеев» и родословных «сына Давидова».
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment