Богомил (bogomilos) wrote,
Богомил
bogomilos

Categories:

«Спецы» и «комиссары».

Оригинал взят у nampuom_pycu в «Спецы» и «комиссары».


       Распространённая привычка – говорить и считать, что «у нас»«всё плохо». Это неверно. Очень даже многое «хорошо»: и в Совке, и в Постсовке работало много первоклассных учёных, конструкторов, осуществлялась масса перспективных разработок и т.д. Проблемы обычно начинались от «запуска в серию» до применения, потому что «изобретатели» и «руководители-применители» – были людьми совершенно разного человеческого качества. До сих пор действует модель взаимоотношений «спецы»«комиссары». То же оружие (в самом широком смысле) у нас вообще-то хорошее, его создают культурные люди, вот только используют его малокультурные. Спецы поддерживают определённый уровень, позволяющий производить какие-то действия, но вот к решениям по этим действиям их никогда не допускают, решения принимают люди иного склада и иной биографии – комиссары (те самые «кухарки», которые вообразили, что они «могут управлять государством»).
       Эту единственно для неё возможную модель соввласть практиковала с самого начала своего бытия. Обойтись без «спецов» она ни в коем случае не могла (и года не прошло, как лозунг немедленной ликвидации «старого аппарата» сменился озабоченностью «саботажа» бывших чиновников). Даже когда «спец» по идее должен был «командовать» (напр., армейскими соединениями) на 1 спеца полагалось 2 комиссара с равным голосом при принятии решений (даже после попыток введения «единоначалия» – когда «спецы» считались уже «чисто своими», на уровне армий и выше все равно функционировали «военные советы» с тем же соотношением генералов и партноменклатуры).
       Значительная часть культурного слоя (в более продвинутых своих слоях – до половины, а в самых высших – ещё больше) была после 1917 истреблена или изгнана (и продолжала «чиститься» и уничтожаться в 1920-1930-е годы). И это было вполне рационально: совершенно невозможно представить себе существование того советского общества, которое было создано, если бы в стране оставались все те люди, которые ранее составляли культурный слой (даже в «опущенном» состоянии, на положении вахтеров или сторожей, они бы общались, размножались, поддерживая в своей среде соответствующие понятия и культурный уровень).
       Но осталось всё равно очень много. Их было недостаточно, чтобы обеспечить общий облик, культурное лицо страны, но вполне достаточно, чтобы государственный механизм элементарно функционировал, при том, чтобы доля «социально-опасных» элементов не превышала уровень, угрожающий основам социальной политики соввласти. Идеальным вариантом конечно было, когда «социально-опасные элементы» занимались научными разработками, сидя в натуральном заключении.
       Типичный пример такого «социально-опасного» для соввласти «элемента» – всемирно известный конструктор космической техники Сергей Павлович Королёв:



       27 июня 1938 года Сергей Королёв был арестован. Его обвинили по двум пунктам самой тяжкой политической статьи: 58-7 — «Подрыв государственной промышленности, совершенный в контрреволюционных целях путём соответствующего использования государственных учреждений и предприятий, или противодействие их нормальной деятельности»; и 58-11 — «Всякого рода организационная деятельность, направленная к подготовке или совершению предусмотренных в настоящей главе преступлений». Обвинение было расстрельным, и Королёва не ждало ничего хорошего. Тот факт, что в конечном счёте конструктор получил только 10 лет лишения свободы, говорит, что против него совершенно не было никаких серьёзных улик (или показаний), поскольку 10 лет по контрреволюционной статье в те годы давали только в этом случае. Ровно через три месяца после ареста Королёв был приговорён к 10 годам лишения свободы с конфискацией имущества и поражением в правах ещё на пять лет. В обвинительном заключении говорилось, что Королёв является членом вредительской троцкистской антисоветской организации, по заданию которой проводил преступную работу по срыву отработки и сдачи на вооружение РККА новых образцов вооружения. В обвинении было ещё несколько пунктов: «В 1936 году вёл разработку пороховой крылатой торпеды, зная заранее, что основные части этой торпеды — приборы с фотоэлементами для управления торпедой и наведения её на цель — не могут быть изготовлены центральной лабораторией проводной связи. Королёв с целью загрузить институт ненужной работой усиленно вёл разработку ракетной части этой торпеды в двух вариантах. В 1937 году при разработке бокового отсека торпеды (крылатой) сделал вредительский расчёт, в результате чего исследовательские работы по созданию торпеды были сорваны»... По поручению ближайшего сподвижника Берии Кобулова Королёву предложили написать заявление с просьбой использования его по специальности. Осенью 1940-го он наконец переводится в ЦКБ-29, т.н. Туполевскую «шарашку», где в полутюремных условиях уже трудилась группа лучших конструкторов страны, подобранных самим Туполевым, также осуждённым.
       И хотя «шарага» как конкретное явление – принадлежность лишь определенного периода, по большому счёту в советском обществе реализовывалась примерно эта модель: «спецы» вынуждены были существовать в строго отведенной им роли – вне «командования» и тем более принятия политических решений, не имея возможности покинуть страну.
       Традиция «спецовства» не прерывалась все годы существования соввласти, существовала соответствующая самовоспроизводящаяся среда в разных областях, даже, между прочим, и в гуманитарных. В последних, конечно, её успешно размывали, внедряя массу советских выдвиженцев-образованцев «от станка» и обеспечивая последним преобладающее в данной сфере положение. Но в технических, точных и естественных (от состояния коих напрямую зависело элементарное выживание соввласти) особенно трогать всё-таки боялись, не только закрывая глаза на не соответствующее советской морали поведение каких-нибудь Ландау, но и не препятствуя им выдвигать и продвигать в качестве смены себе подобных. Этим и объясняется факт, что первым человеком в космосе стал не скрывавший своей Православной веры Юрий Алексеевич Гагарин.



       Состав учёных и специалистов (не только в элитной, но и в основной своей части) и в смысле образовательных характеристик, и в смысле доли выходцев из минимально культурной среды не только «отличается», а прямо противоположен составу партийно-политического и хозяйственного руководства (это, что называется, «медицинский факт»). В любой нормальной стране, независимо от общего уровня, картина всегда обратная: соответствующие показатели политико-экономической элиты там всегда выше, чем образованного слоя в целом. Это вот такая у нас «особенная гордость» – очень характерная и специфическая черта СССРФ. Во многом, как представляется, определяющая и суть, и конкурентные возможности государственного организма. ©

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments