Богомил (bogomilos) wrote,
Богомил
bogomilos

Categories:

Ленский расстрел

Читая Шмакова, на ум приходит удивительная схожесть ситуации накануне ленского расстрела. Ознакомьтесь с нею и вы, наши читатели.

«Не напрасно акулы и удавы «большой Лены» именуют свое дело мировым. Действительно, если бы с количеством добываемого здесь золота могли покушаться на сравнение приисков в Северной Америке либо в Трансваале, то не иначе, как отметив, что тамошние добычи требуют соучастия целых синдикатов, между тем как нет нигде компании, кроме Ленской, которая самостоятельно промывала бы 1000 пудов золота ежегодно. Ее владения - крупное государство, а одно наименование ее приисков вызывает напряжение памяти. Таковы: Андреевский, Утесистый, Александровский, Прокофьевский, Васильевский, Личаевский, Покровский, Ильинский, Надеждинский, Феодосьевский... и т.д. Внутри никто пикнуть не смеет, кругом - безграничная, ледяная тайга. До ближайшего уездного городка, Киренска, 300 верст, до Иркутска почти 2000 верст, до Петербурга 8000 верст. Временами же, например, при разливе рек, это государство отрезывается от всего мира. Владычество иезуитов, некогда, в Перу - ничто пред всевластием евреев на Лене. Единичных жалоб нет и быть не может, под страхом изгнания на голодную смерть. Местные власти зависят от товарищества. Белозеров знает - кого и как среди рабочих согнуть в бараний рог. В Петербурге, бывший министр оплачивается товариществом же десятками тысяч рублей жалованья...

Помещения для рабочих грязны, недостаточны по объему, сыры, даже неосвещаемы. О соглашении между рабочими и хозяином говорить смешно. Потеря рабочего времени на переходах между приисками не считается вовсе. Задание «уроков» и самый заработок преданы на произвол администрации товарищества. Труд рабочий опасный, каторжный -либо в мерзлой от века земле, либо в воде - по колено. Медицинская помощь мнимая, ибо нельзя же считать двух врачей там, где и шестерым не управиться, ведь рабочих несколько тысяч человек. Болезнь, увечье, инвалидность рабочего влекут за собою изгнание. Пища неимоверно дорога, а подчас и отвратительна. Мука с отрубями, непросеянная. Мясо часто несвежее, а то и гнилое. Деньгами товарищество не платит, а выдает талоны на свои же склады, помимо которых деваться некуда, если не считать винных лавок того же товарищества, где рабочим предоставляется пропивать остатки заработка, какие не были отняты раньше - грабительскими ценами за провизию. Ростовщичество достигает пышного расцвета тем безжалостнее, чем дерзновеннее удерживаются товариществом из платы рабочим триста и даже четыреста тысяч в год. Чтобы выслать денег для уплаты податей или на хлеб семье, рабочему надо продать талон, гиены же и шакалы в образе местных иудеев - «благодетелей» отнимают в свою пользу 50, а то и 75 процентов номинальной цены талона...

От всесильного же товарищества в этом царстве еврейского золота зависят чины всех ведомств, начиная с мировых судей или горного надзора и до почтальона либо урядника включительно. Разве это не государство в государстве? Разве мыслимо было мириться со столь безобразным положением вещей?..

Не мешало, далее, властям на Лене памятовать, что в своей дьявольской ma’apyoiu сыны Иуды постараются все, ими же содеянное, направить во вред правительству, а себя стушевать. Так и случилось. Единомышленные с евреями революционные партии в Гос. думе - и уж, разумеется, кадеты - обрушились как раз в эту сторону, а связанные с банками и биржею октябристы не осмелились даже назвать Гинцбурга, Этого мало. Как бы случайно, поименно в Киеве, оставшееся безнаказанным за смерть П. А. Столыпина еврейство поспешило выдвинуть ряд кагальных агитаторов, а иудейская пресса не упустила момента, и на свой лад позабавиться над нами, как явствует хотя бы из следующей заметки в «Земщине»:

«Жидовские (а таких у нас, как известно, большинство) газеты старательно замалчивают о том, что может повредить иудейству во мнении читателей. Недавний пример. - Телеграмма с.-петербургского агентства: Киев. Задержаны 17 агитаторов-евреев, подстрекателей к забастовкам. Большинство из них социал-революционеры. При обыске найдены прокламации Бунда».

Издающийся же в Вильне иудеем Адамовичем «Северо-Западный Телеграф» передает эту телеграмму так: «Киев. Задержаны 17 агитаторов-подстрекателей к забастовкам. Большинство из них социал-революционеры. При обыске найдены прокламации!»

Со своей стороны, Альфред Гинцбург в беседе с корреспондентом «Нового Времени» не затруднился уверять, что характер забастовки - политический, а руководит-де ею член I Думы. В свою очередь, Меньшиков раскрыл еврейские карты, правда, в форме вопроса, но достаточно вразумительно:
«Из публики мне пишут, что забастовка на Ленских приисках подготовлялась еще в прошлом году и вот почему. В панический на бирже день, 19 сентября, г-да Гинцбурги и К° распродали свои акции по высокой цене, нажив до 9 февраля сего года более 10 000.000 рублей. Начиная с 9 февраля, пошли дурные слухи, что на приисках готовится что-то неладное. С 29 февраля появились первые известия о рабочей забастовке. Не вызвана ли эта забастовка искусственно, через евреев же провокаторов? У еврейской и еврействующей компании уже не было акций и было важно уронить их, чтобы начать новую биржевую потеху. На этой неделе готовится последний понижательный натиск на «ленские». Публика в панической растерянности отдаст их по дешевой цене, и тогда, помимо прибыльного возврата прежних, счастливая компания приобретет еще новые акции, подписка на которые лишь до 14 апреля. После этого акции снова будут раздуты, а игра в общем даст «золотопромышленникам» прибыль не менее 50.000.000 рублей...»

«Иркутск. Окончательная проверка факта катастрофы в Бодайбо из достоверного источника выясняет, что 4 апреля, в 8 часов утра, возле конторы прииска Феодосьевского, собралась толпа в 2000 человек, требуя освобождения арестованных, расчета и выдачи продуктов женам и детям. Тотчас же была вызвана команда войск, и рабочих предупредили, что если они не разойдутся, то будут рассеяны воинской силой. В ответ рабочие вытребовали горного инженера Гульчинского, который без замедления прибыл. По его просьбе войско было уведено. В этот день собрания рабочих происходили на всех приисках. В три часа дня соединенные прииски образовали толпу в 4000 человек и в четыре часа двинулись на соединение с рабочими прииска Феодосьевского. Начальник полиции, ротмистр Трещенко, вследствие отказа разойтись, вызвал воинскую силу. В этот же именно момент Тульчинский вошел в толпу и просил послушаться. Толпа находилась на расстоянии 160 шагов от военного отряда. После некоторого перерыва Трещенко передал власть начальнику команды, который после трех сигналов на трубе дал в толпу залп из боевых патронов. Толпа тотчас легла на землю, и огонь был прекращен. Придя в себя, рабочие поднялись и с криком «ура» пытались броситься на войска, которые вновь дали три залпа. Все время до конца смятения Тульчинский был в толпе. В результате: убитых 107, умерших от ран 74, тяжело раненых 209, между которыми амбулаторных 81; всего жертв 390 человек. Раздражение рабочих было вызвано арестом стачечного комитета, тем более несвоевременным, что за последние три дня переговоры возобновлялись. Обычного залпа холостыми патронами не было».

Вглядываясь в события с точки зрения государственной, мы на их пути, старались лишь разъяснить внутренний смысл явлений. И ныне, завершая повествование, мы не хотим сгущать красок. Согласно с сим, не входит в нашу задачу ни описание потрясающих картин скорби при погребении жертв катастрофы, ни тex страшных условий, какими окружены рабочие теперь. Не станем мы задаваться и предсказаниями о результатах народного волнения пред итогом мероприятий ленского товарищества. С надеждою на будущее мы ожидаем выводов расследования. Но мы не вправе умолчать о биржевой стороне проблемы.

При учреждении ленского предприятия его акции были выпущены по 450 руб. за штуку номинальных. Затем последовал второй выпуск, но уже по 300 рублей, а всего оба выпуска на 6.000.000 рублей.

Средняя добыча золота не превышала двух или трех золотников на сто пудов породы, местами же, особенно в направлении к Гачинскому ручью, впадающему в Бодайбо, возрастала, а ближе к устью ручья, там, где теперь разразбатывается прииск Феодосьевский, стала обещать и нечто изумительное. С открытием этого последнего прииска, оказалось, что из ста пудов породы промывается до двух фунтов золота. Общая же добыча товарищества, как уже сказано, переходит за тысячу пудов золота в год.

Ясно, как развивалась при этих условиях биржевая игра - особенно под дирижерством такого виртуоза, как Захарий Жданов, должно быть - из бывших евреев. Взмыливая цену акций, временами до 6000 руб., Жданов заблагорассудил на всякий случай сбыть их в среднем около 5400 руб. за штуку синдикату из еврейских банков при благосклонном участии нескольких лордов и английских же евреев, которым досталась львиная доля в три четверти акций. Наряду с этим усердие, достойное лучшей части, проявил здесь, как мы уже знаем, и министр Тимирязев. Тем не менее акции упали рублей этак на 500 в штуке. Тогда решено было выпустить «малую Лену», т.е. новые акции лишь по 75 руб. Мотивами указывались: желательность расширения добычи приисков и приобщения, таким образом, большого числа русских людей к пользованию дарами природы, а с другой стороны, несоизмеримость двух прежних выпусков, акции которых ценою в 450 и в 300 рублей не имеют кратного соотношения. Новый выпуск был разрешен, однако в размере 150 руб. номинальных за акцию. Самая же операция выпуска была предназначена заправилами на 14 апреля.

Если среди таких обстоятельств допустить, что, как разъяснено выше, Гинцбурги, распродав свои акции по высоким ценам, нажили к началу февраля 1912 года до 10.000.000 рублей, то дальнейшая программа действий определялась для них логически из необходимости вернуть возможно большее количество акций и при том как можно дешевле, дабы, во-первых, удержать за собою верховенство в деле, приносящем более 50% ежегодного барыша, а во-вторых, установить для себя же право на захват хорошей порции новых акций, распределяемых между владельцами старых.

Но если программа данного рода представлялась естественною, то ничто не мешало членам «избранного народа» помогать своему счастью. И мы, действительно, видим, что уже к концу февраля «топот рабочих батальонов» с берегов Бодайбо стал доноситься в Петербург. Не начинался ли иудейский концерт, и в биржевом рояле не происходило ли нажатия педалей?.. Об этом мы узнаем из расследования. Тем не менее и теперь ясно, что будучи само кругом виноватым, ленское товарищество действовало наперекор всему, что требовалось человеколюбием и, без сомнения, благоразумием. Отвергая справедливейшие пожелания рабочих, товарищество цинически взывало к отказу им в самом праве жаловаться на свою горькую судьбу. Стихийный процесс забастовки отягчался, акции же товарищества все падали и падали. Еврейство не думало, конечно, поднимать их, хотя и подхватывало на лету. Наконец, 4 апреля разразилась стрельба пачками - акции же вновь полетели вниз, да еще на 600 рублей сразу!..

Предоставляя пожару разгореться, иудейская пресса, сперва делала вид, что не придает ему особого значения, а затем вдруг переставила регистр и, наоборот, впала в «мрачную меланхолию», а засим - даже во всекагальную печаль о «варварстве репрессий», не видя уже какой-либо надежды на успокоение. Ожидовленные телеграммы, в свою очередь, стали напевать похоронный марш известиями о студенческих и рабочих массовках, промышленных и фабричных стачках и забастовках... Шторм испуга и смятения проносился по биржевым бюллетеням неудержимо, пока не наступило 14 апреля, день вожделенного выпуска «малой Лены». Тогда внезапно же буря стихла, и банкирское солнце взошло в ослепительной красоте безпримерных барышей.
Невиданным ореолом были окружены в Израиле гениальные концертмейстеры, равно как, без сомнения, и сами авторы этой талмудической симфонии.

Что же касается кредита торгово-промышленного, то совершенно очевидны как его необходимость, так и господство тех, кем этот кредит оказывается. Посему уже само отсутствие кредита грозит тяжелыми невзгодами народному хозяйству. Но они ничтожны в сравнении с теми, которые проистекают из экспроприации упомянутого кредита евреями. Впрочем, и это еще полбеды перед рабством, постигающем страну с момента захвата иудеями капиталов ее государственного банка - через монопольную аренду оного, как во Франции, либо через учет и переучет катальных векселей, как отдельными евреями, так и целыми их сообществами - под видом частных банков разных лживых наименований. Для полноты картины запомним, что нет еврею ничего отвратительнее, как отдавать назад, и что история едва ли в состоянии указать случай, когда бы кагал сполна возвратил награбленное.

Поэтому сыны Иуды оркестрируют свой лакействующий аккомпанемент так, чтобы при наступлении беды гои хлопотали уже не за страх, а за совесть, спасая даже не евреев, а самих себя. Действуя по этому рецепту, таланты «угнетенного племени» становятся не только безнаказанными, а и почти всегда - неуязвимыми». (АС. Шмаков, «Международное тайное правительство», «Колоколъ» No76,81094)

Ещё по теме: Правда о Ленских расстрелах в 1912 и 1938 годах
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments